С днём рождения, Бармалей!

Форум для писателей, поэтов, музыкантов, творческих людей.

Модераторы: Colonel Blair, Tom_Hadson, Женька

Аватара пользователя
Лукея

Модератор
Сообщения: 3115
Зарегистрирован: 18 янв 2016, 17:14

С днём рождения, Бармалей!

Сообщение Лукея » 22 мар 2019, 22:16

Баррмалей писал(а):вот и лукея нашлась.славно

Спасибо за поздравление!
Нахожусь я, чаще, в ветке "Женский форум".

Реклама
Баррмалей

С днём рождения, Бармалей!

Сообщение Баррмалей » 24 мар 2019, 23:38

Лукея писал(а):
Баррмалей писал(а):вот и лукея нашлась.славно

Спасибо за поздравление!
Нахожусь я, чаще, в ветке "Женский форум".


сводник. рассказ (продолжение)

- Вот и ладушки-оладушки, - прошептал, расплываясь в улыбке Кузьмич.
Ну чего? Кончаем курить и...пора, так сказать, в путь-дорогу.
Вот так, Семён, а ты не верил. Будет твоей внучке достойная пара.
Раз обещал - в доску расшибусь, а дело доведу до конца.
Бодро шагая по заросшей изумрудной травкой тропинке, Кузьмич
оглядывался то и дело по сторонам, будто кто-то мог заметить его не
самые достойные действия. Он и сам понимал, что ведёт не совсем
честную игру, но если, как рассуждал он, внучка Семёна и Пашка
глянутся друг другу - это же...слов нет! "Семён - мужик хитрый, но
лесть любит больше, чем картошку, - улыбнулся Кузьмич своей шутке, -
так что мы сумеем его переманить на нашу сторону...Подожди-ка, мил
человек. - Кузьмич резко остановился. - А мне-то какая радость?
Никакой. Эх, Кузьмич-Кузьмич, одурел на старость лет. Оно тебе это
нужно? Ни с какого боку. Тогда что? Чёрт его знает".
Подходя к дому Семёна, Кузьмич окончательно разуверился в надобности
своих действий. "Старый я дурак", - только и сумел прошептать
Кузьмич.
Семён сидел на лавочке возле дома и смолил самосад. Увидев
приближающегося Кузьмича, он нахмурил густые белые брови и прищурил
глаза. Семён и Кузьмич были известными в селе спорщиками, и, как
правило, спор их заканчивался, если не мордобоем, то обязательными
оскорблениями самого различного толку, но ценя друг друга за ясный
ум, они через несколько дней забывали прежние глупости и снова
становились на дружескую тропу, закопав на время топор войны.
В селе недаром говорили, что тот, кто объегорит Кузьмича, тот и
трёх дней не проживёт.
Дело в том, что рассуждения Кузьмича были необычайно сбалансированы.
Он мог нажимать на оппонента своими доводами, а мог и прикинуться
иногда эдаким дурачком: мол, ничего об этом не слышал, не знаю...
В кармане же у него всегда имелся непробиваемый козырь. И когда
Семён уже понимал, что вчистую проигрывает спор хитроумному
Кузьмичу, то пускал в ход запрещённые приёмы в виде обвинений в
чём-либо родственников клятого соперника. Поэтому, зная слабинки
характера Семёна, Кузьмич подходил к его дому не напролом, чтоб
объявить, что он принёс благую весть, а не спеша, медленным
прогулочным шагом. При этом он постоянно крутил головой, будто
что-то высматривал. Вдруг он остановился и стал махать руками,
выделывая телом различные акробатические фигуры. Увидев это, Семён
явно встревожился и крикнул:
- Кузьмич, не махай руками!.. Руками не махай: пчёлы этого не любят!
Почему он решил, что Кузьмича атаковали пчёлы, вряд ли кто мог
сказать. Между тем Кузьмич хлопнул себя ладонью по уху и замер.
Потом, поднеся ладонь к губам, дунул в неё и засмеялся:
- Вот же, паразит. Здоровый, как слон.
- Кто, Кузьмич? - с тревогой в голосе спросил Семён.
- Просто, Сёмушка, обыкновенный комар, но...но здоровый такой!
Старики пожали друг другу руки, и Семён жестом пригласил Кузьмича
присесть на лавочку рядом с собой.
- Перепугал ты меня, Кузьмич. Тут пчёл тьма сколь. Сосед два улья
держит, а пчёл видимо-невидимо. Давеча внучкА Петьки Дрынова
две пчелы шандарахнули. Всё лицо у мальчонки распухло. Что хошь,
то и делай!.. И...и слова не скажи!.. Закуривай.
- Можно, - сказал Кузьмич, принимая из рук Семёна коробочку с
табаком и кусочек бумаги.
Несколько минут старики курили, щурясь в клубах едкого сизого дыма,
и время от времени искоса поглядывая друг на друга. Наконец они
загасили цигарки и затоптали их в пыль. Словно по команде Семён и
Кузьмич повернулись друг к другу и внимательно посмотрели друг
другу же в глаза.
- Здравствуй, Кузьмич. Ну? Чего ты всё улыбаешься да улыбаешься.
Догадываюсь, что ты припёр для меня что-то интересное. Давай,
докладывай: чего кота за хвост тянуть. Да...да я побегу...за...
понял?
- Беги, Сёма. Охх, беги!.. Шучу. Сиди, Сёма, - сказал Кузьмич,
вытаскивая из внутреннего кармана потрёпанного пиджака чекушку. -
Вот... А теперь иди и принеси чего-нибудь зажевать.
- Так...может?
- Не-не-не... Разговор у нас будет долгим: устанешь бегать.
Недоумённо пожав плечами, Семён поднялся на крылечко и, снова пожав
плечами, скрылся в доме. Вернулся он довольно скоро. В руках его
красовалась разрисованная тарелка, на которой лежали несколько
кусочков копчёной горбуши и пара кусочков хлеба. Расположив тарелку
между собой и Кузьмичом, Семён вытащил из кармана штанов стопку
и демонстративно протёр её пальцами изнутри, затем, поглядев на
свет - всё ли в порядке, - дунул в стопку и поставил её перед
Кузьмичом.
- Ну? - задал Семён самый простой вопрос.
Кузьмич, не спеша, открыл чекушку и налили в стопку водку.
- Ну чего, Сёма?.. Пора выпить. Речь моя будет, как в парламенте
Великобритании...то есть...почти бесконечной. Но...но сначала,
давай, выпьем за наше с тобой здоровье.
- Ааа! - ухмыльнулся Семён и вытащил из другого кармана ещё одну
стопку. - Согласен.
Когда чекушка опустела, Семён принёс полуторалитровую бутылку
самогона и огромный поднос с самой различной закуской.
- Ну, Кузьмич, давай, говори.
- Помнишь, Семён, я обещал тебе, что найду для твоей внучки
достойного кавалера? - Кузьмич поднял вверх большой палец.
- А как же, помню. Неужели нашёл?
- Представь себе.
- Ну чего, наливаю?
- Подожди... А вдруг кандидатура ни к чёрту... Ну...с твоей точки,
так сказать, зрения.
- Ну? Не томи, Кузьмич.
- Пашка Гаврилов.
- Неет... Он за Катькой, как сумасшедший гоняется. Толку нет.
- Не кипятись, Семён, Всё схвачено. Раз сказал... Точка. Внучка
когда приедет?
- Недели через две обещалась.
- К тому времени получишь Пашку на блюдечке. Понял?
- Даа... Парень-то...
- Орёл! Где ты лучше найдёшь? Как приедет Леночка, мы с Пашкой тут
как тут. Не волнуйся - почва взрыхлена.
- Давай-ка, Мить, по маленькой, чтоб, значит, в копчике не свербило.
- Давай, Сема. Да и курнём заодно. Надо нам всё, как положено,
обсудить, чтоб в грязь лицом не бухнуться. Правильно?
Семён кивнул в знак согласия и отправил содержимое стопки в рот.
Его примеру последовал и Кузьмич. Затем старики несколько минут
усиленно дымили да то и дело посматривали друг на друга.
- Ну вот, - наконец, затоптав окурок, сказал Семён, - нужно нам
выработать план, чтоб, значит...чтоб...чтоб...ни-ни...
- Правильно, Сёма. Ошибок в таком деле допускать никак нельзя,
иначе...грош нам цена будет. Я со своей стороны Пашку заболтаю
на все сто. Но и Леночку надо тоже как-то, а то...крутнёт хвостом,
и...останемся мы с тобой, понимаешь...в ду-ра-ках... Верно?
- Голова у тебя, Мить, варит...дай, так сказать...эээ... Молоток!
- Твоя голова, Сёма, тоже...не бульоны варит, так что...ты уж
приложи старание за-ради внучечки... А я... Даа... Надо малость
размочить...иначе мысли затормозятся.
- Верно. Наливай.
Старики выпили ещё по стопке и долго-долго дышали, уставившись
выпученными глазами друг на друга.
- Сильна у тебя, Сёма...фуу...самогоночка... И табак тоже хорош...
Умелец ты, прямо, ещё...ещё энтот... Голова у тебя...
- Она у тебя, Мить...тоже...дай Бог, каждому... Мы с тобой, Мить,
самые разумные старики в этом...дерьмовом селе. Тут...даже друга
для моей внучки днём, так сказать, с огнём не сыщешь. Леночка
наша даже в энтот проклятый "Центр" нос не показывает... А почему?
Да там...разврат несусветный! Вот и сидит внучка дома...ну...ты,
поди, понял...
- Не простые времена настали, - соглашаясь со сказанным Семёном,
сказал Кузьмич. - Для совестливых...да этих...трудно приходится.
Нам, Сёма, с тобой...надо...надо всё исполнить, как...ухх!
- Верно, Мить. Провернём дело, ты будешь всегда вхож в...это, как
их...закрома мои самогонные... Слово даю... И этот...табачок тоже.
Наливай! Хочем и пьём...верно!? Вот... "Наливай, наливай", - спел
Семён и, выпив, свалился с лавочки в пыль.
- Э...э...Сёма, - только и вымолвил Кузьмич и устроился рядом с
Семёном.
Через пару минут могучий храп нарушил тишину.
Прошло полгода.
- Дрянь твоя самогонка, Сёма, - выпив очередную порцию, промычал
Кузьмич.
- Понимаешь, Мить, что произошло: я больше никогда не буду тебе
оппонентом. Я, хоть верь, хоть не верь, готов каждый день кланяться
тебе в ноги... А самогон...
- Лучше любой водки, - сказал Кузьмич. - Пошутил я, Сёма...ну и...
проверил, как ты там... Каюсь, прости. Мы теперь с тобой.
- Вот именно. Главное, чтобы молодым счастье было на всю жизнь...
в смысле хватило.
- Ну?
- Спасибо тебе, Мить, очередное. Давай...за наше с тобой вечное
понимание!

Баррмалей

С днём рождения, Бармалей!

Сообщение Баррмалей » 07 апр 2019, 19:21

Баррмалей писал(а):
Лукея писал(а):
Баррмалей писал(а):вот и лукея нашлась.славно

Спасибо за поздравление!
Нахожусь я, чаще, в ветке "Женский форум".


сводник. рассказ (продолжение)

- Вот и ладушки-оладушки, - прошептал, расплываясь в улыбке Кузьмич.
Ну чего? Кончаем курить и...пора, так сказать, в путь-дорогу.
Вот так, Семён, а ты не верил. Будет твоей внучке достойная пара.
Раз обещал - в доску расшибусь, а дело доведу до конца.
Бодро шагая по заросшей изумрудной травкой тропинке, Кузьмич
оглядывался то и дело по сторонам, будто кто-то мог заметить его не
самые достойные действия. Он и сам понимал, что ведёт не совсем
честную игру, но если, как рассуждал он, внучка Семёна и Пашка
глянутся друг другу - это же...слов нет! "Семён - мужик хитрый, но
лесть любит больше, чем картошку, - улыбнулся Кузьмич своей шутке, -
так что мы сумеем его переманить на нашу сторону...Подожди-ка, мил
человек. - Кузьмич резко остановился. - А мне-то какая радость?
Никакой. Эх, Кузьмич-Кузьмич, одурел на старость лет. Оно тебе это
нужно? Ни с какого боку. Тогда что? Чёрт его знает".
Подходя к дому Семёна, Кузьмич окончательно разуверился в надобности
своих действий. "Старый я дурак", - только и сумел прошептать
Кузьмич.
Семён сидел на лавочке возле дома и смолил самосад. Увидев
приближающегося Кузьмича, он нахмурил густые белые брови и прищурил
глаза. Семён и Кузьмич были известными в селе спорщиками, и, как
правило, спор их заканчивался, если не мордобоем, то обязательными
оскорблениями самого различного толку, но ценя друг друга за ясный
ум, они через несколько дней забывали прежние глупости и снова
становились на дружескую тропу, закопав на время топор войны.
В селе недаром говорили, что тот, кто объегорит Кузьмича, тот и
трёх дней не проживёт.
Дело в том, что рассуждения Кузьмича были необычайно сбалансированы.
Он мог нажимать на оппонента своими доводами, а мог и прикинуться
иногда эдаким дурачком: мол, ничего об этом не слышал, не знаю...
В кармане же у него всегда имелся непробиваемый козырь. И когда
Семён уже понимал, что вчистую проигрывает спор хитроумному
Кузьмичу, то пускал в ход запрещённые приёмы в виде обвинений в
чём-либо родственников клятого соперника. Поэтому, зная слабинки
характера Семёна, Кузьмич подходил к его дому не напролом, чтоб
объявить, что он принёс благую весть, а не спеша, медленным
прогулочным шагом. При этом он постоянно крутил головой, будто
что-то высматривал. Вдруг он остановился и стал махать руками,
выделывая телом различные акробатические фигуры. Увидев это, Семён
явно встревожился и крикнул:
- Кузьмич, не махай руками!.. Руками не махай: пчёлы этого не любят!
Почему он решил, что Кузьмича атаковали пчёлы, вряд ли кто мог
сказать. Между тем Кузьмич хлопнул себя ладонью по уху и замер.
Потом, поднеся ладонь к губам, дунул в неё и засмеялся:
- Вот же, паразит. Здоровый, как слон.
- Кто, Кузьмич? - с тревогой в голосе спросил Семён.
- Просто, Сёмушка, обыкновенный комар, но...но здоровый такой!
Старики пожали друг другу руки, и Семён жестом пригласил Кузьмича
присесть на лавочку рядом с собой.
- Перепугал ты меня, Кузьмич. Тут пчёл тьма сколь. Сосед два улья
держит, а пчёл видимо-невидимо. Давеча внучкА Петьки Дрынова
две пчелы шандарахнули. Всё лицо у мальчонки распухло. Что хошь,
то и делай!.. И...и слова не скажи!.. Закуривай.
- Можно, - сказал Кузьмич, принимая из рук Семёна коробочку с
табаком и кусочек бумаги.
Несколько минут старики курили, щурясь в клубах едкого сизого дыма,
и время от времени искоса поглядывая друг на друга. Наконец они
загасили цигарки и затоптали их в пыль. Словно по команде Семён и
Кузьмич повернулись друг к другу и внимательно посмотрели друг
другу же в глаза.
- Здравствуй, Кузьмич. Ну? Чего ты всё улыбаешься да улыбаешься.
Догадываюсь, что ты припёр для меня что-то интересное. Давай,
докладывай: чего кота за хвост тянуть. Да...да я побегу...за...
понял?
- Беги, Сёма. Охх, беги!.. Шучу. Сиди, Сёма, - сказал Кузьмич,
вытаскивая из внутреннего кармана потрёпанного пиджака чекушку. -
Вот... А теперь иди и принеси чего-нибудь зажевать.
- Так...может?
- Не-не-не... Разговор у нас будет долгим: устанешь бегать.
Недоумённо пожав плечами, Семён поднялся на крылечко и, снова пожав
плечами, скрылся в доме. Вернулся он довольно скоро. В руках его
красовалась разрисованная тарелка, на которой лежали несколько
кусочков копчёной горбуши и пара кусочков хлеба. Расположив тарелку
между собой и Кузьмичом, Семён вытащил из кармана штанов стопку
и демонстративно протёр её пальцами изнутри, затем, поглядев на
свет - всё ли в порядке, - дунул в стопку и поставил её перед
Кузьмичом.
- Ну? - задал Семён самый простой вопрос.
Кузьмич, не спеша, открыл чекушку и налили в стопку водку.
- Ну чего, Сёма?.. Пора выпить. Речь моя будет, как в парламенте
Великобритании...то есть...почти бесконечной. Но...но сначала,
давай, выпьем за наше с тобой здоровье.
- Ааа! - ухмыльнулся Семён и вытащил из другого кармана ещё одну
стопку. - Согласен.
Когда чекушка опустела, Семён принёс полуторалитровую бутылку
самогона и огромный поднос с самой различной закуской.
- Ну, Кузьмич, давай, говори.
- Помнишь, Семён, я обещал тебе, что найду для твоей внучки
достойного кавалера? - Кузьмич поднял вверх большой палец.
- А как же, помню. Неужели нашёл?
- Представь себе.
- Ну чего, наливаю?
- Подожди... А вдруг кандидатура ни к чёрту... Ну...с твоей точки,
так сказать, зрения.
- Ну? Не томи, Кузьмич.
- Пашка Гаврилов.
- Неет... Он за Катькой, как сумасшедший гоняется. Толку нет.
- Не кипятись, Семён, Всё схвачено. Раз сказал... Точка. Внучка
когда приедет?
- Недели через две обещалась.
- К тому времени получишь Пашку на блюдечке. Понял?
- Даа... Парень-то...
- Орёл! Где ты лучше найдёшь? Как приедет Леночка, мы с Пашкой тут
как тут. Не волнуйся - почва взрыхлена.
- Давай-ка, Мить, по маленькой, чтоб, значит, в копчике не свербило.
- Давай, Сема. Да и курнём заодно. Надо нам всё, как положено,
обсудить, чтоб в грязь лицом не бухнуться. Правильно?
Семён кивнул в знак согласия и отправил содержимое стопки в рот.
Его примеру последовал и Кузьмич. Затем старики несколько минут
усиленно дымили да то и дело посматривали друг на друга.
- Ну вот, - наконец, затоптав окурок, сказал Семён, - нужно нам
выработать план, чтоб, значит...чтоб...чтоб...ни-ни...
- Правильно, Сёма. Ошибок в таком деле допускать никак нельзя,
иначе...грош нам цена будет. Я со своей стороны Пашку заболтаю
на все сто. Но и Леночку надо тоже как-то, а то...крутнёт хвостом,
и...останемся мы с тобой, понимаешь...в ду-ра-ках... Верно?
- Голова у тебя, Мить, варит...дай, так сказать...эээ... Молоток!
- Твоя голова, Сёма, тоже...не бульоны варит, так что...ты уж
приложи старание за-ради внучечки... А я... Даа... Надо малость
размочить...иначе мысли затормозятся.
- Верно. Наливай.
Старики выпили ещё по стопке и долго-долго дышали, уставившись
выпученными глазами друг на друга.
- Сильна у тебя, Сёма...фуу...самогоночка... И табак тоже хорош...
Умелец ты, прямо, ещё...ещё энтот... Голова у тебя...
- Она у тебя, Мить...тоже...дай Бог, каждому... Мы с тобой, Мить,
самые разумные старики в этом...дерьмовом селе. Тут...даже друга
для моей внучки днём, так сказать, с огнём не сыщешь. Леночка
наша даже в энтот проклятый "Центр" нос не показывает... А почему?
Да там...разврат несусветный! Вот и сидит внучка дома...ну...ты,
поди, понял...
- Не простые времена настали, - соглашаясь со сказанным Семёном,
сказал Кузьмич. - Для совестливых...да этих...трудно приходится.
Нам, Сёма, с тобой...надо...надо всё исполнить, как...ухх!
- Верно, Мить. Провернём дело, ты будешь всегда вхож в...это, как
их...закрома мои самогонные... Слово даю... И этот...табачок тоже.
Наливай! Хочем и пьём...верно!? Вот... "Наливай, наливай", - спел
Семён и, выпив, свалился с лавочки в пыль.
- Э...э...Сёма, - только и вымолвил Кузьмич и устроился рядом с
Семёном.
Через пару минут могучий храп нарушил тишину.
Прошло полгода.
- Дрянь твоя самогонка, Сёма, - выпив очередную порцию, промычал
Кузьмич.
- Понимаешь, Мить, что произошло: я больше никогда не буду тебе
оппонентом. Я, хоть верь, хоть не верь, готов каждый день кланяться
тебе в ноги... А самогон...
- Лучше любой водки, - сказал Кузьмич. - Пошутил я, Сёма...ну и...
проверил, как ты там... Каюсь, прости. Мы теперь с тобой.
- Вот именно. Главное, чтобы молодым счастье было на всю жизнь...
в смысле хватило.
- Ну?
- Спасибо тебе, Мить, очередное. Давай...за наше с тобой вечное
понимание!



контузия. рассказ

Несколько минут Иван лежал с открытыми глазами. То, что он видел
вокруг себя, вызывало в нём только один вопрос: "Где я?". Закрыв
глаза Иван попробовал вспомнить, что с ним произошло вчера, но
тщетно. Он помнил хорошо даже то, что происходило с ним в далёком
детстве, а вчерашний день, как он не старался, ускользал из зоны его
воспоминаний, будто кто-то вырезал определённый кусочек из его памяти.
"Что же это получается, - кипятился Иван, - всё помню, а вчерашний
день... Почему? Вчера мы с другом, вроде...вроде, собирались на
охоту... Точно. Друзей у меня полно. Осталось вспомнить, с кем мы
решили поохотиться... Ладно... Дело в конце концов не в имени, а в
том, куда это я попал?"
"Помнится...фильм был...о том, как одному парню друзья устроили
сюрприз. Там тоже...точно... Проснулся парень в барской усадьбе.
Друзья разыграли его...будто он - барин, и всё, что его окружало
принадлежало ему. Даже актёров наняли... Ладно... Если так, то и я
тоже готов побыть барином. А что? Всё очень даже сходится. Постель.
Никогда так приятно мне не спалось: лежишь, словно в пене морской...
Даа... Перина, наверное? Хотя я никогда на перине не спал, но
вероятнее всего, что она и есть. Вся постель какая-то воздушная.
Точно...барская. Дальше. Альков. Откуда здесь альков? В кино видел,
а в жизни - никогда... Агаа!.. А во что я одет, а!? В наше время в
таких рубашонках да штанишках с кружавчиками вряд ли кто спит.
А значит?.. - Иван ухмыльнулся. - Значит, как-нибудь переживём".
Иван собрался уже было вставать, когда шторки раздвинулись, и перед
ним предстал мужчина лет пятидесяти, совершенно лысый, но с чёрными,
как смоль усами и с благородной слегка опушённой сединой небольшой
бородкой.
"Ну вот: явление Христа народу", - пошутил про себя Иван.
- Доброго утра, батюшка Иван Леопольдович! - произнёс с пафосом
мужчина.
"Какой к чёрту Липольдович!? - возмутился мысленно Иван. - Какой?..
если я - Николаевич?"
- Ты кто, - задал Иван прямой вопрос, но увидев в глазах мужчины
недоумение, сказал, - я ничего совершенно не помню. Память моя
умерла. Не обижайся. Вопрос тот же.
- Я - управляющий по дому, батюшка. Вы велели разбудить вас в
восемь часов.
- Иди, - сказал Иван пребывающему всё ещё в недоумении управляющему.-
Кстати, как тебя звать, какой нынче год, число и месяц?
- Я - Тимофей...Год тысяча восемьсот сорок шестой, а число...13 июня.
- Ну что ж, Тимофей, иди и успокойся, и зови меня впредь просто
барин. Запомнишь или запишешь?
- Запомню, барин.
- Иди, - сказал Иван и усиленно потёр кулаком лоб. - Так...ну...
дату мы, конечно, перепроверим... Тимофей, подожди-ка. Вопросец
один назрел... Говоришь - управляющий по дому, так?.. Это...вроде,
дворецкого что ли?
- Да, барин.
- И почему?
- Так вы же, барин сами сказали, после того, как съездили к своему
другу - царство ему небесное, - что все службы в доме будут иметь
новые названия. Я - управляющий по дому, а Кузьма...
- Стоп-стоп-стоп... А что с другом случилось?
- Пал на дуэли.
- Понятно... Я, говоришь, все названия переделал?
- Да, барин. Матушка ваша - царство ей небесное - бранила вас за
это, но вы, барин, настояли на своём.
- Ну что ж: как назвал, так пусть и будет, хотя я ни черта ничего
не помню. Иди теперь.
"Ничего не помню. Надо же. Ладно, разберёмся. Чтоб тебя. Многое мне
ещё предстоит. И что дальше, Ваня? Необходимо, наверное, одеться.
И как это делается? Кто этим занимается? Камердинер, вроде. Дома
было всё ясно и понятно, а тут?" - так рассуждая, Иван поднялся с
постели. Увидев висевший рядом с постелью шнурок, нечаянно подумал? -
"А вдруг?"
- Эх, была не была, - сказал Иван и дёрнул за шнурок.
Тут же он услышал приятный перезвон колокольчиков. "Ишь ты, -
усмехнулся Иван, - Цивилизация".
Не успел он пару раз вздохнуть, как перед ним явился юноша лет
двадцати необычайно аккуратного вида. "Ух, ты! - отметил для себя
Иван. - Он же, как...как оловянный солдатик или этот...щас-щас-щас:
петух Гамбурский, ха-ха-хаа!"
Внимательно осмотрев юношу, Иван сказал:
- Имей ввиду, парень, что я потерял память. Всё, что было до нынешнего
дня, я совершенно не помню. Поэтому вопрос: кто ты?
- Я, ваше сиятельство Иван Леопольдович, ваш личный человек фон
Шницель.
"Х-хе, - ухмыльнулся Иван, - хорошо, что ещё не котлета".
- Немец? - спросил он, глядя в глаза фон Шницеля.
- Никак нет. Русский я.
- Ааа?
- Вы сами, ваше сиятельство, назвали меня фон Шницелем. А вообще, меня
родители назвали Иваном. Вам не нравилось, что и барин и слуга
имеют одно и тоже имя, поэтому...
- Ладно. С этим всё понятно. Фон Шницель так фон Шницель. А меня
впредь зови просто барин. Запомнишь или запишешь?
- Запомню, барин.
- Если я правильно понял, ты должен выполнять все мои указания, Верно?
- Точно так, в...барин.
- Первое задание...понимаешь какое?
- Понимаю, барин.
Менее чем через полчаса Иван уже крутился возле зеркала, восхищаясь
своим отражением. Рядом с ним стояли и улыбались три девушки и
невозмутимый фон Шницель. Наконец, налюбовавшись собой, Иван дал
команду:
- Всем разойтись. Будет надо - позову.
Преодолев лабиринт из многочисленных комнат и дверей, Иван вышел на
великолепную террасу, опоясывающую полукругом весь фасад здания.
Вниз с террасы спускалась широкая беломраморная лестница, которая
заканчивалась тем, что привело Ивана в настоящий шок: такой
открывшейся перед ним красоты он не видел никогда в жизни. "Умеют
жить бояре, - всплыла в его голове, услышанная где-то фраза.
- Красиво жить не запретишь. Это кто же из новых русских устроил
себе такое дворянское гнёздышко? Интересно, однако, знать... Стоп...
Я же сейчас...получается...хозяин всего вот этого!? Ухх! Прах тебя
подери!" Голова Ивана буквально шла кругом. Когда чувства в нём
немного улеглись, он подошёл к одному из столиков, стоявших на
террасе, на котором достойное место занимал прозрачный кувшин с
коричневой жидкостью. Рядом с кувшином стоял высокий стеклянный
стакан и золотистый колокольчик. "Звонок, - отметил для себя Иван.
- Такие раньше в школах были". Постояв некоторое время у столика
он сел на стул и налил из кувшина полстакана жидкости. Взяв стакан
слегка дрожащей рукой, поднёс его к носу и осторожно понюхал:
вроде, квас. Затем поднёс стакан к губам и, прошептав "Господи, не
губи невинную душу", сделал крошечный глоток. Пошлёпав губами,
Иван сделал для себя вывод: "Вроде...квас. Ладно. Приступим к
дальнейшим...Начнём, как сказал один товарищ, бомбить фраеров
ушастых. Ха-ха-хаа!"
Взяв в руки колокольчик и произнеся "Хеллоу", Иван потряс им над
головой. Ждать долго не пришлось. Не успел он насладиться звоном
колокольчика, как перед ним, словно из под земли, явился фон Шницель.
"Ишь ты, как вытянулся, удивился про себя Иван, - прямо, не тело,
а натянутая струна. А чего это он голову склонил? Этикет, наверно.
Крепко их мой двойник выдрессировал".
- Вольно, фон Шницель. Расслабься. У меня к тебе вопрос сугубо
личного характера. У нас в доме наливка есть?
- Точно так, барин.
- У нас здесь, фон Шницель, не казарма. Мне твоя военная выправка,
как ежу футболка. Отвечай просто и ясно. Повторяю вопрос: в доме
наливка есть?
- Есть, барин.
- Воот. Оказывается умеешь правильно отвечать. А теперь задание:
через пять минут на столе должен стоять поднос, на котором я хотел
бы видеть графинчик с наливкой, рюмку и тарелочку с нарезанным
яблоком. Запишешь или так запомнишь?
- Всё, барин, будет в лучшем виде.
- Ай, молодец! Ай, да фон Шницель! Жду.
Не прошло и пяти минут, как на столе перед Иваном стоял его заказ.
Фон Шницель был невозмутим.
- Хорошо иметь такого личного человека, - сказал Иван. - Ну что, фон
Шницель, садись за стол.
Фон Шницель несколько побледнел и явно смутился. "То-то, - подумал
Иван. - Такого ему никто и никогда из буржуев не предлагал. А может,
это вовсе не пьеса, а? Чёрт его знает. Но фон Шницель явно не в своей
тарелке. Будем дожимать, а иначе удача нам не светит".
- Зря ты, фон Шницель, не записал...
Не успел Иван договорить, как фон Шницель плюхнулся на стул. В глазах
его, будто сконцентрировалась невероятная боль. Не спеша, Иван снял
с графина пробку и налил полную рюмку наливки. Затем он, так же не
спеша, закрыл графин пробкой и пододвинул рюмку к фон Шницелю.
- Пей, - сказал Иван твёрдым голосом, отчего фон Шницель стал бледным,
как полотно.
Дрожащей рукой он взял рюмку и медленно выпил содержимое её до дна.
- Вот и ладушки, - похвалил фон Шницеля Иван.- А теперь закуси, а то
ещё чего доброго захмелеешь.
Бледность на щеках фон Шницеля заменил лёгкий румянец, но сам он был
всё ещё необычайно смущён.
- Привыкай, мой верный оруженосец. До революционных событий мы вряд
ли с тобой доживём, но случаи в жизни бывают всякие, поэтому...
Может, спасать меня кроме тебя будет некому...
Скажи-ка мне, фон Шницель, какой нынче год, число и месяц? Жду.
- Год тысяча восемьсот сорок шестой, а день тринадцатый месяца июня.
"Вроде, старина на дворе, а разговор вполне современный. Ничего не
понимаю. - Иван впервые с утра по-настоящему напрягся. - Неужели...
подлог?.. Чёрт его знает. Ладно. Посмотрим, что будет дальше".
- Как думаешь, фон Шницель, не пора ли покормить барина?
- Пора. Сей момент, - воскликнул, вскочивший со стула, фон Шницель
и исчез в доме.
Через несколько минут уже немолодая, но очень красивая девушка
подкатила к столу, за которым сидел Иван, столик на колёсиках, на
котором великолепно себя чувствовал поднос с завтраком.
- Что это? - спросил Иван.
- Овсянка, ваше сиятельство.
- Как тебя, девИца, зовут?
- Катерина.
- Зови меня, Катерина, впредь просто...барин. Кашу овсяную больше
мне никогда не подавай, потому что я её с нынешнего дня навсегда
вычеркнул из своего меню... Свари мне, если, конечно, не сложно,
лёгкий супчик с куриными потрошками. Сумеешь?
- Сумею, барин.
- Жду.
"Как я её, а? Супчик да с потрошками. Класс. Жеглов знал, что говорил:
я, как услышал, сразу полюбил это обыкновенное крестьянское блюдо.
Что ж ты, фон Шницель, торчишь, как фонарный столб? Выучка, однако.
Так вот и живём", - подытожил Иван.
- Садись фон Шницель. Мне столбы здесь ни к чему. Хочу задать тебе
несколько вопросов. Я сейчас, как человек, попавший на другую
планету. Всё для меня загадка... Скажи, почему я не вижу ни одного
человека, будто всё вымерло?
- Все люди заняты согласно вашим указаниям своими обязанностями.
- Вот даже как... А почему меня утром разбудил управляющий по дому,
а не ты - мой личный человек?
- По вашему указанию только управляющий по дому может будить вас по
утрам в определённое вами время.
- Ясно. А дальше я перехожу в твои руки...в смысле...ты, поди, понял.
- Дальше я выполняю все ваши...
- Прихоти. Понятно...Агаа! А вот и завтрак! - воскликнул Иван, увидев
выходившую на террасу Катерину.
Супчик очень понравился Ивану, и он даже не сумел отказать себе в
добавке.
- Спасибо, Катерина! Молодец! Хорош супчик!.. Можешь быть свободна...
А мы с тобой, фон Шницель, должны ответить на некоторые вопросы.
Садись, не стой, как пень. Жарко становится. Выпей-ка, кваску.
Не боись, я из стакана ещё не пил. Расскажешь заодно, как квасок...
Ну как? - спросил Иван, когда фон Шницель выпил, налитый Иваном
в стакан квас.
- Вкусный, - ответил невозмутимо фон Шницель.
- Пора и мне отведать. Налей-ка... Ухх, ты! И правда хорош, - сказал
Иван облизывая губы. - Скажи мне, верный оруженосец, часто ли я
хожу на охоту?
- Редко, барин.
- И кто вместе со мной участвует в охоте?
- Макар, Анисим, Серафим и я.
- Куда без тебя. А вчера мы были в том же составе?
- Да, барин. Как и всегда.
- Ну и куда все мужики подевались?
- Пропали, барин. Только я один и остался, потому что несколько от вас
отстал. У меня порвался сапог, когда я нечаянно зацепился за корягу.
Пришлось на некоторое время остановиться.
- И что же с нами случилось?
- Не знаю, барин. Я не видел, потому что...
- Отстал. Это я понял. Но ведь что-то ты должен был видеть.
- Я видел, как что-то вспыхнуло в кустах, а ещё я увидел, как вы,
ваша светлость...барин, выходите из клубов дыма в мою сторону.
Я кричу: "Что с вами, ваша светлость?" А вы за голову держитесь и
молчите. Так мы и дошли до дома. Потом дворовые обыскали в лесу
каждый кустик, но ничего не нашли.
- Как думаешь, фон Шницель, что могло вспыхнуть в кустах рядом с
нами?
- Не знаю, барин... И никто не знает.
- Ты можешь проводить меня на то место, где всё случилось?
- Могу. Я хорошо запомнил то место.
- Вот и замечательно. Сейчас же и, пожалуй, пойдём. Лес, кстати,
кому принадлежит?
- Вам, барин.
- Ну что ж...это, по крайней мере, вселяет.
Лес оказался не так близко, как представлял себе Иван. Идти пришлось
не менее получаса, прежде чем они оказались в животворной прохладе.
В лесу на удивление Ивана был изумительный порядок. "Прямо, как в
Европе", - отметил он, ступая по мягкой, будто постриженной, траве.
"Кто интересно содержит лес в таком состоянии?" - то и дело спрашивал
сам себя Иван. Наконец они остановились, и фон Шницель показал, где
стоял он, и где Иван находился с мужиками. Иван придирчиво осмотрел
каждый кустик и вдруг обратил внимание на дерево необычной формы:
из высокого пенька поднимались вверх три довольно толстых одинаковых
по форме ствола.
"Но...но такое совершенно невозможно. Что-то тут не так", - шептал
Иван. К тому же он почувствовал, что дерево, будто притягивает его
к себе. Иван перекрестился. Когда до дерева осталось не более метра,
он оглянулся, чтобы удостовериться, что с ним рядом находится его
верный оруженосец, но фон Шницеля нигде не было видно. "Ну, смотри,
Шницель, получишь у меня на орехи", - пообещал мысленно Иван.
Совершенно непринуждённо он протянул руку к одному из стволов и
коснулся коры. В тот же миг ослепительная вспышка осветила всё
пространство перед ним, и он упал навзничь, повторяя: "Шницель,
Шницель..."
- Доктор, он очнулся! - услышал Иван донёсшийся, будто из бездны,
голос и открыл глаза.
- Где я, - прошептал он одними губами.
- Не волнуйтесь, Иван Николаевич. Всё в порядке. Счастливый вы
человек. Ещё бы пара сантиметров... А другу вашему, увы, не повезло.
Считайте, что родились заново.
- Доктор, - спросил Иван, - скажите, долго я здесь нахожусь?
- Вовсе нет. Вас, Иван Николаевич, доставили к нам вчера в середине
дня. У вас случилась лёгкая контузия. Мы дали вам возможность
немного отдохнуть. Долго вы у нас не задержитесь.
- Спасибо, доктор.
- Пожалуйста, голубчик, пожалуйста. Выздоравливайте. Извините, у меня
неотложные дела.
"Это что же получается, - рассуждал Иван, - вчера я попал сюда, а,
значит, и сегодня утром я был здесь. Кто же тогда?.. Выходит мой
котелок наварил чёрт те что. Киношкой решил меня побаловать. Хорошо
было...особенно...Катерина". Губы Ивана невольно расплылись в улыбке.

Баррмалей

С днём рождения, Бармалей!

Сообщение Баррмалей » 15 апр 2019, 11:04

Баррмалей писал(а):
Баррмалей писал(а):
Лукея писал(а):Спасибо за поздравление!
Нахожусь я, чаще, в ветке "Женский форум".


сводник. рассказ (продолжение)

- Вот и ладушки-оладушки, - прошептал, расплываясь в улыбке Кузьмич.
Ну чего? Кончаем курить и...пора, так сказать, в путь-дорогу.
Вот так, Семён, а ты не верил. Будет твоей внучке достойная пара.
Раз обещал - в доску расшибусь, а дело доведу до конца.
Бодро шагая по заросшей изумрудной травкой тропинке, Кузьмич
оглядывался то и дело по сторонам, будто кто-то мог заметить его не
самые достойные действия. Он и сам понимал, что ведёт не совсем
честную игру, но если, как рассуждал он, внучка Семёна и Пашка
глянутся друг другу - это же...слов нет! "Семён - мужик хитрый, но
лесть любит больше, чем картошку, - улыбнулся Кузьмич своей шутке, -
так что мы сумеем его переманить на нашу сторону...Подожди-ка, мил
человек. - Кузьмич резко остановился. - А мне-то какая радость?
Никакой. Эх, Кузьмич-Кузьмич, одурел на старость лет. Оно тебе это
нужно? Ни с какого боку. Тогда что? Чёрт его знает".
Подходя к дому Семёна, Кузьмич окончательно разуверился в надобности
своих действий. "Старый я дурак", - только и сумел прошептать
Кузьмич.
Семён сидел на лавочке возле дома и смолил самосад. Увидев
приближающегося Кузьмича, он нахмурил густые белые брови и прищурил
глаза. Семён и Кузьмич были известными в селе спорщиками, и, как
правило, спор их заканчивался, если не мордобоем, то обязательными
оскорблениями самого различного толку, но ценя друг друга за ясный
ум, они через несколько дней забывали прежние глупости и снова
становились на дружескую тропу, закопав на время топор войны.
В селе недаром говорили, что тот, кто объегорит Кузьмича, тот и
трёх дней не проживёт.
Дело в том, что рассуждения Кузьмича были необычайно сбалансированы.
Он мог нажимать на оппонента своими доводами, а мог и прикинуться
иногда эдаким дурачком: мол, ничего об этом не слышал, не знаю...
В кармане же у него всегда имелся непробиваемый козырь. И когда
Семён уже понимал, что вчистую проигрывает спор хитроумному
Кузьмичу, то пускал в ход запрещённые приёмы в виде обвинений в
чём-либо родственников клятого соперника. Поэтому, зная слабинки
характера Семёна, Кузьмич подходил к его дому не напролом, чтоб
объявить, что он принёс благую весть, а не спеша, медленным
прогулочным шагом. При этом он постоянно крутил головой, будто
что-то высматривал. Вдруг он остановился и стал махать руками,
выделывая телом различные акробатические фигуры. Увидев это, Семён
явно встревожился и крикнул:
- Кузьмич, не махай руками!.. Руками не махай: пчёлы этого не любят!
Почему он решил, что Кузьмича атаковали пчёлы, вряд ли кто мог
сказать. Между тем Кузьмич хлопнул себя ладонью по уху и замер.
Потом, поднеся ладонь к губам, дунул в неё и засмеялся:
- Вот же, паразит. Здоровый, как слон.
- Кто, Кузьмич? - с тревогой в голосе спросил Семён.
- Просто, Сёмушка, обыкновенный комар, но...но здоровый такой!
Старики пожали друг другу руки, и Семён жестом пригласил Кузьмича
присесть на лавочку рядом с собой.
- Перепугал ты меня, Кузьмич. Тут пчёл тьма сколь. Сосед два улья
держит, а пчёл видимо-невидимо. Давеча внучкА Петьки Дрынова
две пчелы шандарахнули. Всё лицо у мальчонки распухло. Что хошь,
то и делай!.. И...и слова не скажи!.. Закуривай.
- Можно, - сказал Кузьмич, принимая из рук Семёна коробочку с
табаком и кусочек бумаги.
Несколько минут старики курили, щурясь в клубах едкого сизого дыма,
и время от времени искоса поглядывая друг на друга. Наконец они
загасили цигарки и затоптали их в пыль. Словно по команде Семён и
Кузьмич повернулись друг к другу и внимательно посмотрели друг
другу же в глаза.
- Здравствуй, Кузьмич. Ну? Чего ты всё улыбаешься да улыбаешься.
Догадываюсь, что ты припёр для меня что-то интересное. Давай,
докладывай: чего кота за хвост тянуть. Да...да я побегу...за...
понял?
- Беги, Сёма. Охх, беги!.. Шучу. Сиди, Сёма, - сказал Кузьмич,
вытаскивая из внутреннего кармана потрёпанного пиджака чекушку. -
Вот... А теперь иди и принеси чего-нибудь зажевать.
- Так...может?
- Не-не-не... Разговор у нас будет долгим: устанешь бегать.
Недоумённо пожав плечами, Семён поднялся на крылечко и, снова пожав
плечами, скрылся в доме. Вернулся он довольно скоро. В руках его
красовалась разрисованная тарелка, на которой лежали несколько
кусочков копчёной горбуши и пара кусочков хлеба. Расположив тарелку
между собой и Кузьмичом, Семён вытащил из кармана штанов стопку
и демонстративно протёр её пальцами изнутри, затем, поглядев на
свет - всё ли в порядке, - дунул в стопку и поставил её перед
Кузьмичом.
- Ну? - задал Семён самый простой вопрос.
Кузьмич, не спеша, открыл чекушку и налили в стопку водку.
- Ну чего, Сёма?.. Пора выпить. Речь моя будет, как в парламенте
Великобритании...то есть...почти бесконечной. Но...но сначала,
давай, выпьем за наше с тобой здоровье.
- Ааа! - ухмыльнулся Семён и вытащил из другого кармана ещё одну
стопку. - Согласен.
Когда чекушка опустела, Семён принёс полуторалитровую бутылку
самогона и огромный поднос с самой различной закуской.
- Ну, Кузьмич, давай, говори.
- Помнишь, Семён, я обещал тебе, что найду для твоей внучки
достойного кавалера? - Кузьмич поднял вверх большой палец.
- А как же, помню. Неужели нашёл?
- Представь себе.
- Ну чего, наливаю?
- Подожди... А вдруг кандидатура ни к чёрту... Ну...с твоей точки,
так сказать, зрения.
- Ну? Не томи, Кузьмич.
- Пашка Гаврилов.
- Неет... Он за Катькой, как сумасшедший гоняется. Толку нет.
- Не кипятись, Семён, Всё схвачено. Раз сказал... Точка. Внучка
когда приедет?
- Недели через две обещалась.
- К тому времени получишь Пашку на блюдечке. Понял?
- Даа... Парень-то...
- Орёл! Где ты лучше найдёшь? Как приедет Леночка, мы с Пашкой тут
как тут. Не волнуйся - почва взрыхлена.
- Давай-ка, Мить, по маленькой, чтоб, значит, в копчике не свербило.
- Давай, Сема. Да и курнём заодно. Надо нам всё, как положено,
обсудить, чтоб в грязь лицом не бухнуться. Правильно?
Семён кивнул в знак согласия и отправил содержимое стопки в рот.
Его примеру последовал и Кузьмич. Затем старики несколько минут
усиленно дымили да то и дело посматривали друг на друга.
- Ну вот, - наконец, затоптав окурок, сказал Семён, - нужно нам
выработать план, чтоб, значит...чтоб...чтоб...ни-ни...
- Правильно, Сёма. Ошибок в таком деле допускать никак нельзя,
иначе...грош нам цена будет. Я со своей стороны Пашку заболтаю
на все сто. Но и Леночку надо тоже как-то, а то...крутнёт хвостом,
и...останемся мы с тобой, понимаешь...в ду-ра-ках... Верно?
- Голова у тебя, Мить, варит...дай, так сказать...эээ... Молоток!
- Твоя голова, Сёма, тоже...не бульоны варит, так что...ты уж
приложи старание за-ради внучечки... А я... Даа... Надо малость
размочить...иначе мысли затормозятся.
- Верно. Наливай.
Старики выпили ещё по стопке и долго-долго дышали, уставившись
выпученными глазами друг на друга.
- Сильна у тебя, Сёма...фуу...самогоночка... И табак тоже хорош...
Умелец ты, прямо, ещё...ещё энтот... Голова у тебя...
- Она у тебя, Мить...тоже...дай Бог, каждому... Мы с тобой, Мить,
самые разумные старики в этом...дерьмовом селе. Тут...даже друга
для моей внучки днём, так сказать, с огнём не сыщешь. Леночка
наша даже в энтот проклятый "Центр" нос не показывает... А почему?
Да там...разврат несусветный! Вот и сидит внучка дома...ну...ты,
поди, понял...
- Не простые времена настали, - соглашаясь со сказанным Семёном,
сказал Кузьмич. - Для совестливых...да этих...трудно приходится.
Нам, Сёма, с тобой...надо...надо всё исполнить, как...ухх!
- Верно, Мить. Провернём дело, ты будешь всегда вхож в...это, как
их...закрома мои самогонные... Слово даю... И этот...табачок тоже.
Наливай! Хочем и пьём...верно!? Вот... "Наливай, наливай", - спел
Семён и, выпив, свалился с лавочки в пыль.
- Э...э...Сёма, - только и вымолвил Кузьмич и устроился рядом с
Семёном.
Через пару минут могучий храп нарушил тишину.
Прошло полгода.
- Дрянь твоя самогонка, Сёма, - выпив очередную порцию, промычал
Кузьмич.
- Понимаешь, Мить, что произошло: я больше никогда не буду тебе
оппонентом. Я, хоть верь, хоть не верь, готов каждый день кланяться
тебе в ноги... А самогон...
- Лучше любой водки, - сказал Кузьмич. - Пошутил я, Сёма...ну и...
проверил, как ты там... Каюсь, прости. Мы теперь с тобой.
- Вот именно. Главное, чтобы молодым счастье было на всю жизнь...
в смысле хватило.
- Ну?
- Спасибо тебе, Мить, очередное. Давай...за наше с тобой вечное
понимание!



контузия. рассказ

Несколько минут Иван лежал с открытыми глазами. То, что он видел
вокруг себя, вызывало в нём только один вопрос: "Где я?". Закрыв
глаза Иван попробовал вспомнить, что с ним произошло вчера, но
тщетно. Он помнил хорошо даже то, что происходило с ним в далёком
детстве, а вчерашний день, как он не старался, ускользал из зоны его
воспоминаний, будто кто-то вырезал определённый кусочек из его памяти.
"Что же это получается, - кипятился Иван, - всё помню, а вчерашний
день... Почему? Вчера мы с другом, вроде...вроде, собирались на
охоту... Точно. Друзей у меня полно. Осталось вспомнить, с кем мы
решили поохотиться... Ладно... Дело в конце концов не в имени, а в
том, куда это я попал?"
"Помнится...фильм был...о том, как одному парню друзья устроили
сюрприз. Там тоже...точно... Проснулся парень в барской усадьбе.
Друзья разыграли его...будто он - барин, и всё, что его окружало
принадлежало ему. Даже актёров наняли... Ладно... Если так, то и я
тоже готов побыть барином. А что? Всё очень даже сходится. Постель.
Никогда так приятно мне не спалось: лежишь, словно в пене морской...
Даа... Перина, наверное? Хотя я никогда на перине не спал, но
вероятнее всего, что она и есть. Вся постель какая-то воздушная.
Точно...барская. Дальше. Альков. Откуда здесь альков? В кино видел,
а в жизни - никогда... Агаа!.. А во что я одет, а!? В наше время в
таких рубашонках да штанишках с кружавчиками вряд ли кто спит.
А значит?.. - Иван ухмыльнулся. - Значит, как-нибудь переживём".
Иван собрался уже было вставать, когда шторки раздвинулись, и перед
ним предстал мужчина лет пятидесяти, совершенно лысый, но с чёрными,
как смоль усами и с благородной слегка опушённой сединой небольшой
бородкой.
"Ну вот: явление Христа народу", - пошутил про себя Иван.
- Доброго утра, батюшка Иван Леопольдович! - произнёс с пафосом
мужчина.
"Какой к чёрту Липольдович!? - возмутился мысленно Иван. - Какой?..
если я - Николаевич?"
- Ты кто, - задал Иван прямой вопрос, но увидев в глазах мужчины
недоумение, сказал, - я ничего совершенно не помню. Память моя
умерла. Не обижайся. Вопрос тот же.
- Я - управляющий по дому, батюшка. Вы велели разбудить вас в
восемь часов.
- Иди, - сказал Иван пребывающему всё ещё в недоумении управляющему.-
Кстати, как тебя звать, какой нынче год, число и месяц?
- Я - Тимофей...Год тысяча восемьсот сорок шестой, а число...13 июня.
- Ну что ж, Тимофей, иди и успокойся, и зови меня впредь просто
барин. Запомнишь или запишешь?
- Запомню, барин.
- Иди, - сказал Иван и усиленно потёр кулаком лоб. - Так...ну...
дату мы, конечно, перепроверим... Тимофей, подожди-ка. Вопросец
один назрел... Говоришь - управляющий по дому, так?.. Это...вроде,
дворецкого что ли?
- Да, барин.
- И почему?
- Так вы же, барин сами сказали, после того, как съездили к своему
другу - царство ему небесное, - что все службы в доме будут иметь
новые названия. Я - управляющий по дому, а Кузьма...
- Стоп-стоп-стоп... А что с другом случилось?
- Пал на дуэли.
- Понятно... Я, говоришь, все названия переделал?
- Да, барин. Матушка ваша - царство ей небесное - бранила вас за
это, но вы, барин, настояли на своём.
- Ну что ж: как назвал, так пусть и будет, хотя я ни черта ничего
не помню. Иди теперь.
"Ничего не помню. Надо же. Ладно, разберёмся. Чтоб тебя. Многое мне
ещё предстоит. И что дальше, Ваня? Необходимо, наверное, одеться.
И как это делается? Кто этим занимается? Камердинер, вроде. Дома
было всё ясно и понятно, а тут?" - так рассуждая, Иван поднялся с
постели. Увидев висевший рядом с постелью шнурок, нечаянно подумал? -
"А вдруг?"
- Эх, была не была, - сказал Иван и дёрнул за шнурок.
Тут же он услышал приятный перезвон колокольчиков. "Ишь ты, -
усмехнулся Иван, - Цивилизация".
Не успел он пару раз вздохнуть, как перед ним явился юноша лет
двадцати необычайно аккуратного вида. "Ух, ты! - отметил для себя
Иван. - Он же, как...как оловянный солдатик или этот...щас-щас-щас:
петух Гамбурский, ха-ха-хаа!"
Внимательно осмотрев юношу, Иван сказал:
- Имей ввиду, парень, что я потерял память. Всё, что было до нынешнего
дня, я совершенно не помню. Поэтому вопрос: кто ты?
- Я, ваше сиятельство Иван Леопольдович, ваш личный человек фон
Шницель.
"Х-хе, - ухмыльнулся Иван, - хорошо, что ещё не котлета".
- Немец? - спросил он, глядя в глаза фон Шницеля.
- Никак нет. Русский я.
- Ааа?
- Вы сами, ваше сиятельство, назвали меня фон Шницелем. А вообще, меня
родители назвали Иваном. Вам не нравилось, что и барин и слуга
имеют одно и тоже имя, поэтому...
- Ладно. С этим всё понятно. Фон Шницель так фон Шницель. А меня
впредь зови просто барин. Запомнишь или запишешь?
- Запомню, барин.
- Если я правильно понял, ты должен выполнять все мои указания, Верно?
- Точно так, в...барин.
- Первое задание...понимаешь какое?
- Понимаю, барин.
Менее чем через полчаса Иван уже крутился возле зеркала, восхищаясь
своим отражением. Рядом с ним стояли и улыбались три девушки и
невозмутимый фон Шницель. Наконец, налюбовавшись собой, Иван дал
команду:
- Всем разойтись. Будет надо - позову.
Преодолев лабиринт из многочисленных комнат и дверей, Иван вышел на
великолепную террасу, опоясывающую полукругом весь фасад здания.
Вниз с террасы спускалась широкая беломраморная лестница, которая
заканчивалась тем, что привело Ивана в настоящий шок: такой
открывшейся перед ним красоты он не видел никогда в жизни. "Умеют
жить бояре, - всплыла в его голове, услышанная где-то фраза.
- Красиво жить не запретишь. Это кто же из новых русских устроил
себе такое дворянское гнёздышко? Интересно, однако, знать... Стоп...
Я же сейчас...получается...хозяин всего вот этого!? Ухх! Прах тебя
подери!" Голова Ивана буквально шла кругом. Когда чувства в нём
немного улеглись, он подошёл к одному из столиков, стоявших на
террасе, на котором достойное место занимал прозрачный кувшин с
коричневой жидкостью. Рядом с кувшином стоял высокий стеклянный
стакан и золотистый колокольчик. "Звонок, - отметил для себя Иван.
- Такие раньше в школах были". Постояв некоторое время у столика
он сел на стул и налил из кувшина полстакана жидкости. Взяв стакан
слегка дрожащей рукой, поднёс его к носу и осторожно понюхал:
вроде, квас. Затем поднёс стакан к губам и, прошептав "Господи, не
губи невинную душу", сделал крошечный глоток. Пошлёпав губами,
Иван сделал для себя вывод: "Вроде...квас. Ладно. Приступим к
дальнейшим...Начнём, как сказал один товарищ, бомбить фраеров
ушастых. Ха-ха-хаа!"
Взяв в руки колокольчик и произнеся "Хеллоу", Иван потряс им над
головой. Ждать долго не пришлось. Не успел он насладиться звоном
колокольчика, как перед ним, словно из под земли, явился фон Шницель.
"Ишь ты, как вытянулся, удивился про себя Иван, - прямо, не тело,
а натянутая струна. А чего это он голову склонил? Этикет, наверно.
Крепко их мой двойник выдрессировал".
- Вольно, фон Шницель. Расслабься. У меня к тебе вопрос сугубо
личного характера. У нас в доме наливка есть?
- Точно так, барин.
- У нас здесь, фон Шницель, не казарма. Мне твоя военная выправка,
как ежу футболка. Отвечай просто и ясно. Повторяю вопрос: в доме
наливка есть?
- Есть, барин.
- Воот. Оказывается умеешь правильно отвечать. А теперь задание:
через пять минут на столе должен стоять поднос, на котором я хотел
бы видеть графинчик с наливкой, рюмку и тарелочку с нарезанным
яблоком. Запишешь или так запомнишь?
- Всё, барин, будет в лучшем виде.
- Ай, молодец! Ай, да фон Шницель! Жду.
Не прошло и пяти минут, как на столе перед Иваном стоял его заказ.
Фон Шницель был невозмутим.
- Хорошо иметь такого личного человека, - сказал Иван. - Ну что, фон
Шницель, садись за стол.
Фон Шницель несколько побледнел и явно смутился. "То-то, - подумал
Иван. - Такого ему никто и никогда из буржуев не предлагал. А может,
это вовсе не пьеса, а? Чёрт его знает. Но фон Шницель явно не в своей
тарелке. Будем дожимать, а иначе удача нам не светит".
- Зря ты, фон Шницель, не записал...
Не успел Иван договорить, как фон Шницель плюхнулся на стул. В глазах
его, будто сконцентрировалась невероятная боль. Не спеша, Иван снял
с графина пробку и налил полную рюмку наливки. Затем он, так же не
спеша, закрыл графин пробкой и пододвинул рюмку к фон Шницелю.
- Пей, - сказал Иван твёрдым голосом, отчего фон Шницель стал бледным,
как полотно.
Дрожащей рукой он взял рюмку и медленно выпил содержимое её до дна.
- Вот и ладушки, - похвалил фон Шницеля Иван.- А теперь закуси, а то
ещё чего доброго захмелеешь.
Бледность на щеках фон Шницеля заменил лёгкий румянец, но сам он был
всё ещё необычайно смущён.
- Привыкай, мой верный оруженосец. До революционных событий мы вряд
ли с тобой доживём, но случаи в жизни бывают всякие, поэтому...
Может, спасать меня кроме тебя будет некому...
Скажи-ка мне, фон Шницель, какой нынче год, число и месяц? Жду.
- Год тысяча восемьсот сорок шестой, а день тринадцатый месяца июня.
"Вроде, старина на дворе, а разговор вполне современный. Ничего не
понимаю. - Иван впервые с утра по-настоящему напрягся. - Неужели...
подлог?.. Чёрт его знает. Ладно. Посмотрим, что будет дальше".
- Как думаешь, фон Шницель, не пора ли покормить барина?
- Пора. Сей момент, - воскликнул, вскочивший со стула, фон Шницель
и исчез в доме.
Через несколько минут уже немолодая, но очень красивая девушка
подкатила к столу, за которым сидел Иван, столик на колёсиках, на
котором великолепно себя чувствовал поднос с завтраком.
- Что это? - спросил Иван.
- Овсянка, ваше сиятельство.
- Как тебя, девИца, зовут?
- Катерина.
- Зови меня, Катерина, впредь просто...барин. Кашу овсяную больше
мне никогда не подавай, потому что я её с нынешнего дня навсегда
вычеркнул из своего меню... Свари мне, если, конечно, не сложно,
лёгкий супчик с куриными потрошками. Сумеешь?
- Сумею, барин.
- Жду.
"Как я её, а? Супчик да с потрошками. Класс. Жеглов знал, что говорил:
я, как услышал, сразу полюбил это обыкновенное крестьянское блюдо.
Что ж ты, фон Шницель, торчишь, как фонарный столб? Выучка, однако.
Так вот и живём", - подытожил Иван.
- Садись фон Шницель. Мне столбы здесь ни к чему. Хочу задать тебе
несколько вопросов. Я сейчас, как человек, попавший на другую
планету. Всё для меня загадка... Скажи, почему я не вижу ни одного
человека, будто всё вымерло?
- Все люди заняты согласно вашим указаниям своими обязанностями.
- Вот даже как... А почему меня утром разбудил управляющий по дому,
а не ты - мой личный человек?
- По вашему указанию только управляющий по дому может будить вас по
утрам в определённое вами время.
- Ясно. А дальше я перехожу в твои руки...в смысле...ты, поди, понял.
- Дальше я выполняю все ваши...
- Прихоти. Понятно...Агаа! А вот и завтрак! - воскликнул Иван, увидев
выходившую на террасу Катерину.
Супчик очень понравился Ивану, и он даже не сумел отказать себе в
добавке.
- Спасибо, Катерина! Молодец! Хорош супчик!.. Можешь быть свободна...
А мы с тобой, фон Шницель, должны ответить на некоторые вопросы.
Садись, не стой, как пень. Жарко становится. Выпей-ка, кваску.
Не боись, я из стакана ещё не пил. Расскажешь заодно, как квасок...
Ну как? - спросил Иван, когда фон Шницель выпил, налитый Иваном
в стакан квас.
- Вкусный, - ответил невозмутимо фон Шницель.
- Пора и мне отведать. Налей-ка... Ухх, ты! И правда хорош, - сказал
Иван облизывая губы. - Скажи мне, верный оруженосец, часто ли я
хожу на охоту?
- Редко, барин.
- И кто вместе со мной участвует в охоте?
- Макар, Анисим, Серафим и я.
- Куда без тебя. А вчера мы были в том же составе?
- Да, барин. Как и всегда.
- Ну и куда все мужики подевались?
- Пропали, барин. Только я один и остался, потому что несколько от вас
отстал. У меня порвался сапог, когда я нечаянно зацепился за корягу.
Пришлось на некоторое время остановиться.
- И что же с нами случилось?
- Не знаю, барин. Я не видел, потому что...
- Отстал. Это я понял. Но ведь что-то ты должен был видеть.
- Я видел, как что-то вспыхнуло в кустах, а ещё я увидел, как вы,
ваша светлость...барин, выходите из клубов дыма в мою сторону.
Я кричу: "Что с вами, ваша светлость?" А вы за голову держитесь и
молчите. Так мы и дошли до дома. Потом дворовые обыскали в лесу
каждый кустик, но ничего не нашли.
- Как думаешь, фон Шницель, что могло вспыхнуть в кустах рядом с
нами?
- Не знаю, барин... И никто не знает.
- Ты можешь проводить меня на то место, где всё случилось?
- Могу. Я хорошо запомнил то место.
- Вот и замечательно. Сейчас же и, пожалуй, пойдём. Лес, кстати,
кому принадлежит?
- Вам, барин.
- Ну что ж...это, по крайней мере, вселяет.
Лес оказался не так близко, как представлял себе Иван. Идти пришлось
не менее получаса, прежде чем они оказались в животворной прохладе.
В лесу на удивление Ивана был изумительный порядок. "Прямо, как в
Европе", - отметил он, ступая по мягкой, будто постриженной, траве.
"Кто интересно содержит лес в таком состоянии?" - то и дело спрашивал
сам себя Иван. Наконец они остановились, и фон Шницель показал, где
стоял он, и где Иван находился с мужиками. Иван придирчиво осмотрел
каждый кустик и вдруг обратил внимание на дерево необычной формы:
из высокого пенька поднимались вверх три довольно толстых одинаковых
по форме ствола.
"Но...но такое совершенно невозможно. Что-то тут не так", - шептал
Иван. К тому же он почувствовал, что дерево, будто притягивает его
к себе. Иван перекрестился. Когда до дерева осталось не более метра,
он оглянулся, чтобы удостовериться, что с ним рядом находится его
верный оруженосец, но фон Шницеля нигде не было видно. "Ну, смотри,
Шницель, получишь у меня на орехи", - пообещал мысленно Иван.
Совершенно непринуждённо он протянул руку к одному из стволов и
коснулся коры. В тот же миг ослепительная вспышка осветила всё
пространство перед ним, и он упал навзничь, повторяя: "Шницель,
Шницель..."
- Доктор, он очнулся! - услышал Иван донёсшийся, будто из бездны,
голос и открыл глаза.
- Где я, - прошептал он одними губами.
- Не волнуйтесь, Иван Николаевич. Всё в порядке. Счастливый вы
человек. Ещё бы пара сантиметров... А другу вашему, увы, не повезло.
Считайте, что родились заново.
- Доктор, - спросил Иван, - скажите, долго я здесь нахожусь?
- Вовсе нет. Вас, Иван Николаевич, доставили к нам вчера в середине
дня. У вас случилась лёгкая контузия. Мы дали вам возможность
немного отдохнуть. Долго вы у нас не задержитесь.
- Спасибо, доктор.
- Пожалуйста, голубчик, пожалуйста. Выздоравливайте. Извините, у меня
неотложные дела.
"Это что же получается, - рассуждал Иван, - вчера я попал сюда, а,
значит, и сегодня утром я был здесь. Кто же тогда?.. Выходит мой
котелок наварил чёрт те что. Киношкой решил меня побаловать. Хорошо
было...особенно...Катерина". Губы Ивана невольно расплылись в улыбке.



градусник. юмористический рассказ

- Федь...Федя, да проснись что ли... Господи, не добудишься никак... Федя,
проснись.
- Ааа... Ты чего, Зин?
- Я-то ничего, а вот ты чего-то стонешь и стонешь... Батюшки, да ты же весь
горишь...
- Чего?.. Горю?.. Где?..
- Успокойся, Феденька. Температура у тебя. Не иначе - все тридцать восемь.
Горишь, вон, весь. Господи. Надо тебе аспиринчику дать. Щас-щас.
Зина включила свет и занялась поисками аспирина.
- Ну и куда он делся? - возмущалась она, не найдя аспирин среди лекарств,
которые она держала в тумбочке. - Вот ведь: как надо, и не найдёшь. Пойду-ка,
гляну в сумочке, может, туда положила? Я щас, Федя.
Через несколько минут Зина вернулась в спальню и подала Фёдору две таблетки
аспирина.
- Держи, Феденька. Пей сразу обе. Клади в рот и...держи-ка бокал с водой.
- Да я сразу две...
- Ты, Федя, не думай о таблетках, а пей воду, будто пить сильно захотел: они
и пролетят... Ну как?
- Пролетели...
- Ты, милый дружок, чего так стонал? Приснилось что-то?
- Ага. Чёрный ворон. Здоровый такой. Больше, наверно, полметра. Страшный.
- И чего он делал?
- Мы с тобой вроде, на диване, который в зале, сидим, а он, окаянный,
пристроился в кресле. Я ему, значит, "Кыш", а он ноль внимания. Я тогда
схватил что-то...штуку какую-то - не помню что - и швырнул в него, а он хоть
бы хны. Тогда я схватил откуда-то взявшуюся морковку и снова в него швырнул.
Попал прямо в грудь ему, а он опять никакого внимания не обратил, только,
вроде, недовольно глянул на меня. Тогда я не выдержал, встал и погнал его
из кресла. Ворон-то в прихожую, а я за ним. В прихожей последнее время
стоят мои резиновые сапоги, так он залез в один сапог и пялится на меня
страшным глазом. Я...я дверь в подъезд распахнул, схватил сапог вместе с
вороном и ворона-то, проклятого, из сапога вывалил на площадку. И скорее
хотел дверь-то закрыть, а до конца захлопнуть её никак не получается,
потому что этот гад между коробкой и дверью просунул кончик крыла. Дверь-то
и не закрывается до конца. Тогда я, как хлопну дверь-то, а ворону неприятно,
должно быть, стало. Смотрю, кончик крыла почти исчез. Я тогда ещё раз
хлопнул дверью, она и закрылась.
- А дальше что? - нетерпеливо спросила Зина.
- Дальше?.. Так...ты меня разбудила.
- Болезнь это, Феденька, к тебе приходила. Хорошо, что ты этого гада выбросил
из квартиры, а то...а то... Ладно. Ты сейчас, давай-ка, усни, пропотей, а
к утру посмотрим, что там будет. Я тебя щас ещё чем-нибудь накрою. Жар из
тебя надо выгонять. Щас бы температуру измерить, да градусника нет. Дала,
дура, неделю назад соседке, кому-то там температуру проверить, а она,
наверное, и забыла, что чужую вещь надо возвращать. Больше она у меня
никогда ничего не получит. Дай человеку, а потом ходи да проси: "Отдай,
ради Христа. Чтоб те".
- Зин, а как же ты? Вдруг это грипп, тогда и ты заболеешь. Может, в зале на
диване поспишь?
- Ладно уж, жалельщик. Если это грипп, то я тоже уже того... Спи, давай.
Время всего четыре.
Через некоторое время Фёдор уснул и завёл "шарманку". "Ох, - думала Зина, -
теперь не скоро удастся заснуть. Ишь, как боровок мой хрюкает. Где же это
тебя, дружок, продуло? Это, наверное, когда ты снег возле подъезда ворочал.
Поди-ка, вспотел, а ветер, вон, какой был - вот и продуло. Сколько раз
говорила, что у нас молодёжи на это дело девать некуда, а ты мне: "Да им,
Зина, поди, некогда. Они же: кто работает, кто учится - когда им". Вот те и
когда! Заболеешь - никому не нужен будешь... У Катьки варенье малиновое есть.
Надо будет сходить завтра к ней. Господи, хоть бы не грипп. Сколь людей, вон,
передают, болеют".
Осторожно высвободив руку из под одеяла, Зина потрогала лоб Фёдора. "Кажись,
прохладным стал, и, вроде бы, вспотел малость", - определила Зина и незаметно
уснула.
Проснувшись, она глянула на часы: "Семь почти, - прошептала Зина, - а темно-то,
как ночью. Чёртова зима. Надо вставать да Федьке чего-нибудь приготовить".
Пока Зина думала над тем, что приготовить Фёдору на завтрак, затрещал дверной
звонок.
- Кого это с утра пораньше разбирает? - проворчала она и, не спеша, пошла к
входной двери. Звонок затрещал с новой силой и более настойчиво и гораздо
продолжительнее. - Щас! - крикнула Зина и, открыв дверь, увидела соседку.
- Зин, родная, выручи, ради Христа, - чуть не плача, пролепетала соседка.
- Внучек захворал. Горит, прямо, весь, а у меня градусника, как на зло,
нет. Одолжи, пожалуйста, очень прошу.
- Градусник, говоришь? У меня Федя тоже горячий, как...энтот, лежит, а я не
могу ему температуру измерить, потому что ты неделю не можешь мне мой
градусник вернуть. Извини, но у меня их не так много, как ты, наверное,
думаешь.
- Как?.. Разве я тебе градусник не вернула? Прости, ради Бога, Зин...прости.
Только я его что-то не нашла, хотя искала везде...
- Значит, плохо искала. Я чем по-твоему буду температуру Феде измерять, а?
Где хошь, там и ищи градусник, а мне мой верни немедленно. У меня муж
болеет, а я из-за тебя не могу у него температуру проверить!
- Оой, я, кажется, его Насте дала на днях, а вернула она его мне или нет -
не помню. Я сейчас к ней сбегаю.
- Это к какой Насте?
- К Скориковой.
- Ну и куда ты сейчас попрёшься? Она живёт чёрт те где. С ума-то не сходи.
Через час аптека откроется. Не забудь про меня.
- Не забуду, Зин...ей Богу, не забуду... Ладно. Пойду я... Извини.
- Чего теперь, - сказала примирительно Зина и закрыла дверь.
- Зин, чего там? - спросил, выглянув из спальни, Фёдор.
- Ты чего это поднялся? Может, ты, дядя Фёдор уже выздоровел?.. Как
самочувствие?
- Вроде, ничего, пролепетал Фёдор, - жить можно.
- Можно-то, оно, может, и можно... Закрой глаза.
- Зачем, Зин?
- Закрой глаза. Ну как? В глазницах жжёт...ну...горячо?
- Есть маленько.
- Понятно. Я тебе таблетку дам, и полежишь...
- Зин, бока уже болят.
- Поболят да и перестанут. Выпьешь таблетку аспирина и полежишь минут
двадцать, а потом хоть на голове стой.
- Ладно, давай.
Зина открыла тумбочку и застыла: почти на самом видном месте лежал градусник.
- Господи, - прошептала Зина. - Откуда ты только взялся? Я же тебя полночи
искала.
- Чего там, Зин? - спросил Фёдор.
- Чего-чего... Градусник нашёлся. Держи таблетку. Запей водой и ложись...
минут...
- На двадцать... Помню я, Зин.
- Господи, и чего теперь делать? Чёртов градусник! Чтоб тебя! - чуть не
плача, сказала Зина.
- Зин, чего градусник-то?
- Ничего, Федя. Накройся потеплее и, чтобы двадцать минут нос не высовывал.
- Зин, чего я париться-то буду? Полежать могу, а уж под одеяло...
- Ладно, поступай, как хочешь... Чего мне с градусником делать?
- Ничего - лежит и пусть лежит, - сказал Фёдор.
- Ну да... В восемь соседка пойдёт в аптеку. Я ей сказала, чтобы она мне
купила градусник. Стыд-то какой! А потом ещё к Насте съездит: вот уж
будет... Господи... Ой...ой...ой!
- Ты чего, Зин? - увидев, как Зина валится на кровать, - испуганным голосом
спросил Фёдор. - Сердце что ль? Налить чего-то?
- Кар...кар...- еле слышно прошептала Зина.
- А! Корвалол. Щас, Зина, щас, минутку, - заверил супругу Фёдор и, открыв
тумбочку, схватил пузырёк с корвалолом. - Щас...щас...- шептал он, наливая
в бокал лекарство. Затем, разбавив его водой, подал жене. - Пей, Зина...и
водичкой запей, - сказал дрожащим голосом не на шутку перепуганный Фёдор,
помогая при этом супруге выпить лекарство и воду. Через несколько минут
он поинтересовался, как Зина себя чувствует.
- Охх... Вроде, полегчало, - прошептала Зина. - Вот ведь...и тебе не даю
полежать.
- Да ладно, належусь ещё.
Вдруг совершенно неожиданно затрещал дверной звонок.
- Федь, сходи, пожалуйста, - попросила Зина, вытирая, навернувшиеся на глаза,
слёзы.
Меж тем звонок трещал, как сумасшедший. Сунув ноги в тапки, Фёдор поспешил
к входной двери.
- Иду, иду! - кричал он, открывая дверь.
У двери стояла соседка.
- Вот, - сказала она и протянула к Фёдору руку.
- Что это? - спросил Фёдор.
- Градусник.
- Спасибо, - пролепетал Фёдор. - Зина в магазин ушла, извините, - зачем-то
соврал он.
- А вы ничего...неплохо выглядите. Выздоравливайте...Федя.
- Спасибо. Всего вам доброго, - сказал Фёдор, закрывая дверь.
- Кто там? - спросила Зина, когда Фёдор вернулся в спальню.
- Соседка. Градусник принесла. Сказала, что в шкафчике нашла. извинилась за
доставленные неудобства, - снова соврал Фёдор.
"Ладно, - подумал он, - бабы потом между собой разберутся... Даа...а ведь
дело-то пахнет керосином... Ох, и попадёт мне..."


guest

С днём рождения, Бармалей!

Сообщение guest » 16 апр 2019, 16:23

Зачем наврал? Одна лечила, под угрозой заразиться, вторая градусник купила на последние кровные))), а этот симулянт врёт.
При температуре не укрывают больного, а охлаждают...В следующий раз пей больше воды и полотенце на голову, а Зинка пусть водкой растирает тело тебе, а не с морковкой на диване сидит)))


Вернуться в «Проба пера»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость